Латвийцы массово эвакуируются из страны



Сколько в Ирландии гастарбайтеров из стран Балтии, не знает никто. Опираясь на официальные данные, с поправкой на реальность, СМИ выдвигают предположения, что здесь только одних литовцев сейчас работает порядка 150-200 тысяч. Причем и эти смелые цифры могут быть далеки от действительности, пишет газета "Телеграф".

Представители литовской дипмиссии на днях шепотом признались журналистам, что не удивятся, если узнают, что на самом деле в Ирландии трудится свыше миллиона (!) их соотечественников. Приехавших из Латвии тоже подсчитать непросто. Однако понятно, что их там уже не менее 50--100 тысяч. Телеграф решил выяснить, что заставило этих людей отправиться на чужбину, как им там живется, и собираются ли они когда-нибудь вернуться домой.

Кто только не едет сегодня в Ирландию! В очереди при регистрации на рейс Рига—Дублин можно увидеть и плохо говорящих по-английски мужчин пятидесяти лет, с обветренными лицами и мозолистыми руками, и по-столичному раскованную, модно одетую молодежь.

А рядом — женщины с детьми, бабушки, которые впервые в жизни едут за границу, чтобы помочь уехавшей на заработки внучке нянчить родившегося в Ирландии правнука, подростки, решившие на каникулах навестить родителей-гастарбайтеров, и т.д.

Картина напоминает сцену массовой эвакуации, и даже становится страшно: а кто ж остается в Латвии? Однако когда прилетаешь в Дублин, ощущение "демографического опустошения родины" пропадает. Изумрудный остров за последние три года "перетянул" к себе почти всю Восточную Европу. И латышская речь теряется в какофонии литовского, польского, румынского языков.

Мигранты-миллионеры

Несмотря на постоянный приток новых мигрантов, найти работу в Ирландии пока несложно. Неквалифицированный персонал со знанием разговорного английского почти гарантированно может надеяться на свободную вакансию на стройке или в цеху с окладом 8—10 евро в час. Труднее, если человек хочет сразу устроиться по специальности или организовать свой собственный бизнес. Однако и такие прецеденты случаются. Местные власти, как и законодательство, весьма лояльно настроены к предпринимателям-иностранцам.

Один выходец из Латвии, например, организовал здесь строительную компанию. Вначале у него работали три человека. Сейчас в штате — 130 сотрудников. Еще один латышский коммерсант, заключив франчайзинговый договор со Stendera ziepju fabrika, наладил весьма успешную линию торговли мылом и косметикой. В Ирландии сейчас насчитывается даже несколько миллионеров с латышскими фамилиями и довольно много просто очень состоятельных людей.

Традиции взаимопомощи существуют. Большинство латышских бизнесменов стараются по возможности принимать на работу бывших соотечественников. Однако если говорить о некоем национальном единстве, какое, например, существует у выходцев из Польши и Литвы, то его, по признанию самих же мигрантов, у латвийцев нет. Латыши и русские, как и на родине, живут двумя абсолютно разными общинами. Причем понятие "община" здесь тоже условное.

За два года объединение ирландских латышей распалось на три отдельные организации. В качестве некого общего источника информации выступает единственная газета на латышском языке Sveiks!, которая выходит раз в неделю 5-тысячным тиражом (русскоязычный аналог — Наша газета). Есть также несколько интернет-порталов для иммигрантов, лютеранская церковь, кружки по интересам (хор, танцевальные коллективы, образовательные курсы). В остальном — каждый сам за себя.

Социальный рай

В Дублине нет так называемого латышского квартала. Хотя в районе столичного аэропорта концентрация выходцев из Латвии значительно больше, чем в среднем по городу, многие латвийцы сознательно стараются обосноваться подальше от "своих". Говорят, так проще интегрироваться. Работающие в провинции традиционно селятся компактно — строительные бригады, труженики полей, сборщики грибов. Но их цель — не закрепиться, а заработать и вернуться домой.

Условия проживания также заметно отличаются. Те, кто приехал на заработки, в целях экономии селятся в фургонах или бараках. Но большинство — те, кто решил остаться в Ирландии надолго или навсегда — стараются сразу подыскать жилье покомфортнее, тем более что стоит оно не так дорого.

Месячная аренда небольшой квартиры в Дублине обходится в 300—400 евро (при том, что обычная уборщица зарабатывает 300—400 евро в неделю). За 500 евро можно снять уже полдома. Коммунальные услуги ненамного дороже, чем в Латвии. А за потребление воды в Ирландии вообще платить не надо. Местное правительство считает: так как страна со всех сторон омывается Северным морем, расходы населения можно не считать.

Цены на продукты питания соизмеримы с латвийскими. Транспорт немного дороже, а одежда, книги, бытовая техника — наоборот, дешевле. Особый пункт — социальные гарантии. Для многих именно они, а не разница в уровне зарплат, становятся решающим фактором в сложном выборе, возвращаться или нет.

Особенно много льгот для молодых семей. Даже если молодая мама ни дня не проработала на благо ирландского государства, ей гарантировано декретное пособие — 200—280 евро в неделю. К тому же молодые пары с детьми, вне зависимости от страны происхождения, могут претендовать на целый ряд льгот. Например, приобрести жилье со скидкой.

Хороший дом в Ирландии стоит порядка 400 тыс. евро. Но местные самоуправления предлагают малообеспеченным семьям безвозмездно погасить треть от рыночной стоимости. Оставшуюся сумму можно взять в кредит на весьма приемлемых условиях... В случае потери работы проживающим легально полагается пособие по безработице (от 180 EUR в неделю) и другие существенные льготы.

Чужой среди чужих

В отличие от многих государств "старой" Европы, в Ирландии коренное население относится к приезжим очень лояльно. Секрет прост: большая часть ирландцев когда-то сами жили в эмиграции за границей. На протяжении столетия одна из беднейших тогда стран Европы поставляла людей в США, Британию, Австралию, Канаду. Перелом произошел в 1970-х годах.

При помощи масштабных реформ в образовании, здравоохранении, экономике, налоговой политике Изумрудный остров стал притягательным для инвестиций, возникли новые рабочие места, и некогда уехавшие ирландцы с семьями начали возвращаться на родину. Это уже были прошедшие через жернова американских, британских, австралийских традиций и культур англоговорящие люди.

Поэтому вполне логично, что появление в Ирландии еще нескольких сотен тысяч европейцев с латышским или польским акцентом не воспринимается как угроза национальной идентичности.

Опасения вызывает нагрузка на социальный сектор. Ни один ирландец не скажет вам в глаза, что польский безработный живет на его кровные. Но тема социальной безопасности на последних парламентских выборах в мае доминировала во всех предвыборных программах.

Еще один повод для беспокойства — рост уровня преступности. И хотя по статистике жертвами участившихся криминальных разборок в большинстве случаев становятся сами мигранты, многие ирландцы признаются, что чувствуют себя гораздо безопаснее под наблюдением видеокамер.

Волнует и ситуация на дорогах страны. Ирландия занимает первое место в ЕС по уровню смертности в ДТП. И в это неоспоримый "вклад" внесли именно гастарбайтеры, не привыкшие к правостороннему движению и регулярно злоупотребляющие горячительным.

Дублин — Рига

Рут ДЕЙЗИ, жительница Дублина, сотрудница Еврокомиссии:

— Мы обязаны гастарбайтерам подъемом нашей экономики. Ирландцы понимают, что мигранты выполняют за них тяжелую работу, которую они сами делать не хотят. Поэтому наша страна должна быть благодарна приезжим. Но что касается личного отношения, то здесь весьма двояко. Все мои знакомые в один голос расхваливают своих садовников-латышей, говорят, что их булочник из польской пекарни печет самые вкусные крендели, а уборщица из Литвы работает лучше бригады специалистов из специального сервиса. Однако как только речь заходит о расширении Евросоюза и возможности приезда новых европейцев, все сразу пугаются: "Нет-нет-нет! Они и так уже повсюду".

Лиана ГОЛДШТРЕМ, безработная:

— Я уехала из Латвии пять лет назад. В Риге я работала швеей, жила с мамой, и все было более-менее нормально. Трудности начались, когда мама вышла на пенсию, стала часто болеть. Денег не хватало даже на оплату коммунальных счетов. В Ирландии мне сразу предложили работу. Вначале делала уборку в супермаркетах, потом работала на производстве. Сейчас не работаю.

Получаю пособие и хожу на оплаченные государством курсы для безработных. Еще пою в хоре при латышском объединении. Для меня это и общение, и возможность посмотреть мир. Осенью, например, мы собираемся с гастролями в США. А в Латвию? Нет, в Латвию я поеду не скоро. У меня там осталась мама и свой стоматолог. Маму я хочу забрать сюда. И я не думаю о возвращении. Много моих знакомых вернулись в Латвию с мыслью "навсегда", а через месяц вновь приехали сюда. Я не особенно слежу за событиями в Латвии.

У нас есть латвийский канал, но мне это не очень интересно. Я по-прежнему гражданка Латвии, но, находясь за границей, ни разу не голосовала на выборах. Почему? Я очень обижена на это государство и правительство. Они не сделали ничего, чтобы мне не пришлось уезжать тогда, пять лет назад.


Сандра БОНДАРЕВСКА, журналист местной газеты на латышском языке:

— Я живу в Ирландии почти год. Вначале сюда перебрался мой сын с женой. Здесь у них родился ребенок, и я вначале просто приехала помочь с малышом. Честно скажу, планировала вернуться. У меня был даже куплен обратный билет. Но в итоге решила остаться с детьми. В Латвии я работала руководителем Департамента городского развития в самоуправлении Огре. А по вечерам ездила в Ригу, читала лекции в университете.

Здесь я работаю в два раза меньше, но получаю в два раза больше. Когда мы приехали сюда, у нас не было никаких знакомых. Мы сами искали работу через газеты, объявления. Я узнала, что нужен журналист в латышской газете для иммигрантов, и подумала, а почему бы нет? Сын работает портье в отеле. В Латвии он учился в университете на руководителя проектов, но не мог найти работу. В Ирландии он получает очень хорошо — 1700 евро в месяц на руки. Плюс социальные пособия на жену и ребенка — 160 евро в месяц. К тому же каждые три месяца детям до семи лет государство выплачивает по 250 евро.

Я никогда не жалела, что осталась в Ирландии. Здесь я живу полноценной жизнью. Хожу в театр, посещаю гастрольные постановки. Сейчас сын планирует купить дом, и в ближайшие годы он, видимо, не вернется в Латвию. Я не могу сказать, что тесно общаюсь с соотечественниками. По работе — да.

Но так мы живем довольно закрыто. Латыши — индивидуалисты. Каждый сам за себя. Зато у меня прекрасные соседи-ирландцы. Очень милые, открытые люди, и я никогда не чувствовала с их стороны какой-то неприязни или ненависти.

Источник: http://www.novonews.lv/index.php?mode=news&id=19140

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha